© Свияжский Богородице-Успенский Монастырь,2017. Официальный сайт. 
При использовании материалов сайта ссылка на www.sviyazhsk-monastery.ru обязательна.

Please reload

Недавние посты

28 августа митрополит Феофан освятил Успенский собор Свияжского монастыря

August 28, 2019

1/2
Please reload

Избранные посты

26 мая 2019 - неделя 5-я по Пасхе, о самаряныне

May 26, 2019

 

Се­го­дняш­нее вос­кре­се­нье на­зы­ва­ет­ся «Неде­лей о са­ма­рян­ке». Это день, по­свя­щен­ный па­мя­ти ев­рей­ской са­ма­рян­ки[1]. По­че­му ей та­кая честь? Кто она бы­ла, по­че­му ей по­свя­ща­ет­ся осо­бый вос­крес­ный день? По­то­му что бе­се­да Гос­по­да с ней бы­ла зна­ме­на­тель­ной, ве­ли­кой бе­се­дой, и всё, что рас­ска­зы­ва­ет нам еван­ге­лист, каж­дое сло­во – это со­кро­ви­ще.

 

Сна­ча­ла мы ви­дим, что Иисус идет под па­ля­щим солн­цем. На­ко­нец, Он устал, уто­мил­ся от тяж­ко­го пу­ти по ка­ме­ни­стой до­ро­ге и сел у ко­лод­ца. Пред­ставь­те се­бе те­перь на­ше­го Гос­по­да, Ко­то­ро­му долж­ны бы­ли под­чи­нять­ся все сти­хии и ми­ры, что Он идет как обык­но­вен­ный пут­ник и ис­пы­ты­ва­ет вме­сте с на­ми тя­го­ты жиз­ни – зной, жаж­ду, уста­лость. Но Он это де­ла­ет для то­го, чтобы раз­де­лить на­шу судь­бу, чтобы быть бли­же к лю­дям, чтобы на­хо­дить нас на до­ро­гах жиз­ни. И вот слу­чай­ная встре­ча у ко­лод­ца: жен­щи­на из са­ма­рий­ской де­рев­ни, по­ста­вив се­бе на пле­чо кув­шин, спус­ка­лась к ко­лод­цу по тро­пин­ке. Ду­ма­ла ли она то­гда, что най­дет там у ко­лод­ца? На­вер­ное, она ни о чем не ду­ма­ла, а шла, из­не­мо­гая от жа­ры, нес­ла, как это бы­ло при­ня­то, кув­шин на пле­че, и зна­ла, что сей­час на­до бу­дет на­би­рать во­ду и вновь под­ни­мать­ся в го­ру по жа­ре. И вспо­ми­на­ла она свою жизнь, за­губ­лен­ную и несчаст­ную: пять раз она пы­та­лась вый­ти за­муж, и каж­дый раз все это раз­ру­ша­лось, по ее ли вине, по вине ли дру­гих лю­дей – мы не зна­ем. Но горь­ко бы­ло ей.

 

Она под­хо­дит к ко­лод­цу, а ко­ло­дец ка­мен­ный, очень древ­ний. По пре­да­нию, ему уже боль­ше по­лу­то­ра ты­сяч лет, из него пи­ли мно­гие по­ко­ле­ния. И си­дит там пут­ник с по­со­хом, по одеж­де иудей, по го­во­ру то­же, и го­во­рит ей: «Дай мне на­пить­ся». Дай на­пить­ся, – по­то­му что ко­ло­дец глу­бо­кий, а у нее кув­шин с ве­рев­кой. А она зна­ет, что меж­ду иуде­я­ми и са­ма­ря­на­ми бы­ла мно­го­ве­ко­вая враж­да, та­кая силь­ная, что счи­та­лось за­зор­ным пить из од­но­го ков­ша, как у нас со ста­ро­об­ряд­ца­ми, – они не пьют вме­сте с «ни­ко­ниа́на­ми», то есть с на­ми, пра­во­слав­ны­ми. И ко­гда мне при­хо­ди­лось бы­вать в тай­ге у ста­ро­об­ряд­цев, они все­гда мне да­ва­ли от­дель­ную чаш­ку, она на­зы­ва­лась у них «по­га́ной», хо­тя она бы­ла чи­стой и при­го­тов­лен­ной для го­стей. «По­га­ной» – зна­чит «язы­че­ской», для ино­вер­цев. Так вот, эта са­ма­рян­ка уди­ви­лась: «Как же Ты, иудей, про­сишь у ме­ня пить из мо­е­го со­су­да?» А Он ей ска­зал: «Ты мне дай этой во­ды, а Я те­бе дам во­ды жи­вой, та­кой во­ды, ко­то­рую один раз вы­пив, ты ни­ко­гда не бу­дешь жаж­дать». Она ре­ши­ла, что это кол­дов­ство ка­кое-то, мо­жет, дей­стви­тель­но, за­го­во­рен­ная во­да: один раз вы­пил и боль­ше не на­до пить. И она ска­за­ла: «Гос­по­дин, дай мне та­кую во­ду, чтобы мне не тас­кать­ся сю­да без кон­ца».

 

А Он ви­дит, что она не по­ни­ма­ет: ведь Он го­во­рит о дру­гой во­де – ду­хов­ной. То­гда Он ре­шил по­дой­ти к ней по-дру­го­му и ска­зал: «По­зо­ви сво­е­го му­жа». А она: «Нет у ме­ня му­жа». «Да, – ска­зал Он, – у те­бя бы­ло пять му­жей, и этот не муж те­бе». И она по­ня­ла, что Он зна­ет ее пе­чаль­ную жизнь, ее оди­но­кую судь­бу. Ви­ди­мо, это бы­ла неза­у­ряд­ная жен­щи­на: она сра­зу за­бы­ла про свою прось­бу, что ей на­до во­ду ка­кую-то вол­шеб­ную до­стать, а сра­зу за­го­во­ри­ла о том, что вол­но­ва­ло лю­дей в от­но­ше­нии ве­ры: ка­кая ве­ра пра­виль­ная? «Я ви­жу, Гос­по­ди, – ска­за­ла она, – что Ты про­рок. Объ­яс­ни нам, ка­кая ве­ра пра­виль­ная. Вот вы, иудеи, мо­ли­тесь Бо­гу в Иеру­са­ли­ме, а мы, са­ма­ряне, мо­лим­ся на сво­ей го­ре Га­ри­зим. Как пра­виль­но мо­лить­ся Бо­гу – тут или там?» На это Гос­подь ей от­ве­тил, что, ко­неч­но же, За­кон Бо­жий из­древ­ле по­веле­вал мо­лить­ся в Иеру­са­ли­ме. «Ибо спа­се­ние, – ска­зал Он, – от иуде­ев». Но при­хо­дит вре­мя, ко­гда уже не важ­но бу­дет, где мо­лит­ся че­ло­век, на этой ли го­ре или на той, по­то­му что всю­ду Бог, всю­ду Его лю­бовь, всю­ду Его небо. В ду­хе и ис­тине нуж­но Ему по­кло­нять­ся. И пра­виль­ная ве­ра не та, ко­то­рая свя­за­на с од­ним ме­стом или с дру­гим, а та, ко­то­рая в ду­хе и ис­тине.

 

А что это зна­чит? По­кло­нять­ся Гос­по­ду серд­цем, лю­бо­вью, пре­дан­но­стью Ему и тво­ре­ни­ем добра – это и есть дух ис­ти­ны. Вот та­ких по­клон­ни­ков, по­чи­та­те­лей, ищет Бог.

 

Жен­щине это бы­ло не очень по­нят­но, да и мил­ли­о­нам лю­дей, и об­ра­зо­ван­ным, и бо­го­сло­вам это непо­нят­но. Как же так? Тут есть пра­ви­ло та­кое, там дру­гое, – ка­кое-то долж­но быть вер­ным, а ка­кое-то лож­ным. А Гос­подь го­во­рит: «Вер­но толь­ко од­но: воз­лю­бить Бо­га и воз­лю­бить че­ло­ве­ка – всё осталь­ное при­ло­жит­ся».

 

И сму­щен­ная жен­щи­на ска­за­ла: «Ну лад­но, при­дет вре­мя, явит­ся Спа­си­тель, Он нам всё рас­тол­ку­ет, как и что...». Она ду­ма­ет, что это вре­мя да­ле­ко, что оно при­дет ко­гда-ни­будь, мо­жет быть, через ты­ся­чу лет, – и слы­шит в от­вет уди­ви­тель­ные, про­стые сло­ва: «Это – Я, го­во­ря­щий с то­бой».

 

Боль­ше она Ему ни­че­го не ска­за­ла, но по­вер­ну­лась и по­бе­жа­ла по тро­пин­ке к се­бе в се­ле­ние. О чем она по­ду­ма­ла? В первую оче­редь она по­ду­ма­ла о сво­их од­но­сель­ча­нах, о лю­дях, ко­то­рые ей бы­ли до­ро­ги и ря­дом с ко­то­ры­ми она жи­ла, – ей за­хо­те­лось по­де­лить­ся с ни­ми ра­дост­ной ве­стью. Она в од­но мгно­ве­ние по­ве­ри­ла, что пе­ред ней – спа­се­ние и ис­тин­ное Сло­во Бо­жие. Она не бы­ла бо­го­сло­вом и, на­вер­ня­ка, бы­ла негра­мот­ной, но серд­це у нее за­би­лось, и она по­чув­ство­ва­ла Бо­жие при­сут­ствие и по­бе­жа­ла в се­ле­ние.

А Гос­подь си­дел один, за­ду­мав­шись. Кто зна­ет о чем: об этой жен­щине, о са­ма­ря­нах (они, кста­ти, до сих пор там жи­вут, их оста­лось все­го че­ты­ре­ста че­ло­век), о судь­бах лю­дей, о ре­ли­ги­оз­ных рас­прях и вой­нах. О чем Он ду­мал, мы не зна­ем, мо­жем лишь до­га­ды­вать­ся. Но ли­цо у Него бы­ло ра­дост­ное.

 

Ко­гда апо­сто­лы по­до­шли к Нему (они хо­ди­ли за по­куп­ка­ми) и ска­за­ли: «Учи­тель, по­ешь», – то Он от­ве­тил: «Я сыт, у Ме­ня есть дру­гая пи­ща». Они ста­ли пе­ре­гля­ды­вать­ся: мо­жет, кто-то при­хо­дил сю­да к ко­лод­цу и на­кор­мил Его? А Он ска­зал: «Нет, Моя пи­ща – это ис­пол­нять во­лю Мо­е­го От­ца».

 

Тем вре­ме­нем по­слы­ша­лись кри­ки, и пест­рая тол­па са­ма­рян в яр­ких одеж­дах спу­сти­лась вниз. Са­ма­ряне окру­жи­ли пут­ни­ка-иудея. Они не по­смот­ре­ли, что Он из враж­деб­но­го на­ро­да и по­ве­ли Его в свою де­рев­ню. Что там бы­ло – мы не зна­ем, но глав­ное в этой ис­то­рии – ре­зуль­тат. По­слу­шав Его, они ска­за­ли жен­щине: «Вот те­перь мы ви­дим, что это прав­да, уже не по тво­им сло­вам, а са­ми ви­дим».

 

Так вот, мы все с ва­ми в та­ком же по­ло­же­нии: сна­ча­ла мы ве­рим сло­ву на­пи­сан­но­му в Пи­са­нии, в кни­гах дру­гих, по­том мы ве­рим сло­вам, ко­то­рые нам го­во­рят лю­ди, но са­мый счаст­ли­вый мо­мент на­шей ду­хов­ной жиз­ни – ко­гда мы уже не по чу­жим сло­вам, а по соб­ствен­но­му чув­ству, по соб­ствен­но­му глу­бо­ко­му опы­ту узна­ём тай­ну Бо­жию, тай­ну Гос­по­да Иису­са, от­кры­ва­ю­щу­ю­ся в серд­це. Мы, как эти са­ма­ряне, га­да­ем и ду­ма­ем, что да как, а Он ря­дом с на­ми, Он от­кры­ва­ет нам Свое сло­во. Толь­ко мы долж­ны быть так же го­то­вы Его слу­шать, как эта про­стая жен­щи­на, как эти са­ма­ряне, как вся­кий че­ло­век, ко­то­рый име­ет уши слу­шать и слы­шит. Аминь.

 

(Из сбор­ни­ка «Про­по­ве­ди про­то­и­е­рея Алек­сандра Ме­ня.
Пас­халь­ный цикл». М., 1991. С. 51–54.
)

 

[1] Са­ма­ряне, или са­ма­ри­тяне – се­ми­ти­че­ский на­род, род­ствен­ни­ки ев­ре­ев, по­том­ки жи­те­лей Из­ра­иль­ско­го цар­ства (со сто­ли­цей Са­ма­рия), раз­гром­лен­но­го ас­си­рий­ца­ми в 722 г. до н. э. (Еди­ное древ­не­ев­рей­ское го­су­дар­ство рас­ко­ло­лось на два – Из­ра­иль­ское и Иудей­ское – ещё в 931 го­ду до н. э. по­сле смер­ти ца­ря Со­ло­мо­на.) Большая часть из­ра­иль­тян бы­ла де­пор­ти­ро­ва­на вглубь Ас­си­рий­ской им­пе­рии; вско­ре они ас­си­ми­ли­ро­ва­лось с дру­ги­ми се­ми­ти­че­ски­ми на­ро­да­ми и ис­чез­ли с ми­ро­вой аре­ны. Немно­гие из­ра­иль­тяне, остав­лен­ные в Па­ле­стине для ве­де­ния сель­ско­хо­зяй­ствен­ных ра­бот, сме­ша­лись с при­е­хав­ши­ми сю­да языч­ни­ка­ми; их по­том­ки и ста­ли на­зы­вать­ся «са­ма­ря­на­ми» (или «са­ма­ри­тя­на­ми»). Они со­хра­ни­ли ве­ру в Еди­но­го Бо­га, но из книг Биб­лии при­зна­ва­ли лишь Пя­ти­кни­жие Мо­и­се­е­во. Евреи (по­том­ки жи­те­лей Иудей­ско­го цар­ства со сто­ли­цей в Иеру­са­ли­ме) пре­зи­ра­ли са­ма­рян как нечи­сто­кров­ных «ере­ти­ков» и от­но­си­лись к ним ху­же, чем к языч­ни­кам. (О са­ма­ря­нах см.: Ры­бин­ский В. П. Са­ма­ряне. Ки­ев, 1913; Райт Дж. Э. Биб­лей­ская ар